Skip to content
 

Человек человеку икона: 20 очень сильных цитат Григория Померанца

Человек человеку икона: 20 очень сильных цитат Григория Померанца

Фото foma.ru

Григорий Померанц (1918-2013) – философ, культуролог, религиовед, эссеист. В 1941 году добровольцем ушел на фронт, где был тяжело ранен, однако вернулся в строй и оставался всю войну в действующей армии. Автор работ о Федоре Достоевском и истории религий.

Многие сочинения Померанца известны за рубежом. Сам ученый не любил, когда его называли философом, и говорил: «Я не пользуюсь профессиональным философским языком, а стараюсь писать просто, доступно».

Мы подобрали для вас цитаты из книг и выступлений выдающегося мыслителя.

  • Всякое приобретение — потеря; или по меньшей мере — забота, как избегать потери и постоянная угроза потери, а всякая потеря, если вынести ее, становится приобретением.
  • Счастье — итог пути, который каждый должен пройти в одиночку. Даже счастье любви невозможно без одиноко накопленного чувства тайны.
  • Каждый день мы забываем Бога ради яблока, выходим из глубины на поверхность, теряем чувство целого и запутываемся в частностях. Каждый день нам не хватает воли к глубинному, тихому и целостному.
  • Счастье живет только в обмене, в передаче от одного другому. Им нельзя владеть, как домом или поместьем, обособившись от других. Только давая, не спрашивая взамен, можно вызвать его к жизни. Только рискуя потерять счастье, можно умножить его. Схваченное в руки, зажатое в кулак, спрятанное от других, оно исчезает.
  • Бог — это любовь. Бог — это совесть, голос, который мы слышим в тишине, в молчании, в созерцании целостности природы, в созерцании иконного искусства, в переживании книг, которые будят совесть, в припоминании детской и отроческой боязни оскорбить любовь. Единственный бесспорный авторитет — это авторитет любви. Этот единый и нераздельный дух любви — к родным людям, родной стране, к творческой силе, создающей родство, — надо хранить и поддерживать.
  • Любовь к Богу и к людям подобны. Любовь к Богу озаряет любовь к людям, и любовь к людям подсказывает образы любви к Богу. Такова вершина любви, где человек человеку икона и икона не заслоняет Бога.
  • Наивно представлять, что добро и зло идут друг на друга, как два войска с развернутыми знаменами. На самом деле добро не воюет и не побеждает. Оно светит на всех и охотнее держится на стороне побежденных. А то, что воюет, всегда причастно злу.
  • Счастье творчества — в самом творчестве, даже без признания, без успеха. Счастье любви — в самой любви, даже без взаимности. Способность к этому — часть той тайны, которой обмениваются любящие.
  • Наше дело — идти по выбранной дороге, но не хулить чужие дороги. Они расходятся в долинах, а наверху сходятся и совершенно сливаются там, где время становится вечностью, а пространство — точкой целого. И почувствовав эту точку в груди, мы чувствуем любовь к другому, идущему другим путем, и не даем ревности и ненависти отвлечь от пути вверх.
  • Люди разучились счастью. Сперва земное счастье было объявлено заменой вечной жизни. Потом рванулись в другую сторону и стали искать особую вечность, вне времени, после времени, как будто вечность может быть до или после, как будто она не вся здесь и теперь.
  • Все мы обрастаем панцирем, чтобы защититься от грубых толчков внешнего мира. Но однажды замечаем, что этот панцирь защищает и от того, что дает жизни смысл — от встречи открытого сердца с открытым сердцем, от нежности, которой жаждет душа.
  • Если спор заходит в тупик, надо замолчать и подумать: наша любовь больше того, о чем мы спорим. И тогда — в великом молчании — над землей раскроется единое небо, и солидарность.
  • Я понял,что каждому из нас даны только осколки истины и бессмысленно спорить, чей осколок больше. Прав тот, кто понимает свое ничтожество и безграничное превосходство целостной истины над нашими детскими играми в истину.
  • В каждом униженном человеке бьют Бога. Его незащищенность каким-то образом становится нашей защитой. Крик в нашей душе замолкает и мы начинаем слышать его крик. И сразу все личные вопросы смываются Божьим вопросом. Он умирает и воскресает вместе с нами.
  • Смысл молитвы не в просьбах, а в постоянном обращении к своей глубине. Настоящий грех — это отрыв от собственной глубины.
  • Есть люди, для которых религия — это ломбард, в котором хранятся семейные сокровища; для Достоевского — это вечный кризис веры и вечный поиск выхода из кризиса.
  • Я понял, что любить – значит как бы писать новые стихи и новую музыку, где каждое повторение – ложь. Я смычок, играет Бог, и каждый миг надо заново угадывать, чего от тебя ждет скрипка. Каждое движение чувствовать сердцем – чтобы оно шло от сердца и находило отклик в сердце.
  • Счастье жизни рождается из собранности, сосредоточенности на глубине. Можно всего только видеть дерево и быть счастливым.
  • Надо сохранить внутреннюю свободу, возможность отойти в сторону и даже повернуться спиной к событиям, если они мне не по сердцу, — с тем чтобы снова войти в поток в какой-то другой, благоприятный миг.
  • Многие люди думают о завтрашнем дне (или о вчерашнем), о том, какие несчастья были с ними или могут быть, каких внешних условий счастья им не хватает, – и проходят мимо счастья, которое все в настоящем, в сегодняшнем дне, и не в вещах, а в нашей способности откликаться вещам – простым, естественным, дарованным: небу, дереву, человеку.

©