Skip to content
 

Михаил Пореченков: «Если у человека нет Бога в душе — он биоматериал»

Михаил Пореченков: «Если у человека нет Бога в душе — он биоматериал»

Михаил Пореченков. © / Рамиль Ситдиков /РИА Новости

Попкорновые люди

— Михаил, в последние годы героями нашего кино становятся преимущественно люди из прошлого. «Поддубный» в этом смысле не исключение. А что нынешнее время? У него нет героев?

— Конечно, они есть. Просто надо оглянуться вокруг, суметь их заметить. Наша страна удивительна во всём. Мы не признаём нынешних героев, поскольку каждый из нас является таковым просто в силу того, что живёт в России. (Смеётся.) Мы одни против всего мира. Весь мир против нас. Разумеется, в таких условиях мы все в каком-то смысле герои!

А что касается конкретно этого героя, этой работы — что-то я о Поддубном знал ещё до того, как поступило предложение сыграть его. Но разбираться в биографии этой личности стал, только когда начал готовиться к роли, — читал, изучал. И выяснил главное: понимаете, Поддубный на самом деле был борцом. Борцом по жизни. Он боролся со всем, что было ему неудобно и что, как ему казалось, могло его победить, уничтожить. Любое подавление его личности вызывало в нём только одно желание — бороться.

— Иван Поддубный — фигура выдающаяся. Но есть подозрение, что молодому поколению, которое преимущественно и ходит в кинотеатры, он будет не очень интересен. Всё-таки это персонаж из другого времени. Разве не так?

 — Всё так. Ну а что вы хотели, если мы сами много лет воспитывали поколение попкорновых людей? Я не говорю сейчас обо всей молодёжи, среди неё есть и достойные личности. Но в основном все разговоры и интересы молодых людей сегодня сводятся к тому, кто какую шмотку купил, у кого мобильник круче. Нужна другая школа в буквальном и фигуральном смысле этого слова. Нужно поменять основу. Вы придите в образовательное заведение с религиозным уклоном — неважно, идёт ли речь о православии, мусульманстве или о чём-то ещё. Вы увидите там совершенно другую молодёжь! У этих детей глаза другие! И вот им Поддубный будет интересен. У нас ведь почему о таких исторических персонажах мало знают? Да потому, что о них не только кино должно рассказывать и напоминать, но и, конечно, семья, школа, СМИ. Должна быть выстроена качественная, жизнеспособная система подачи исторической информации для следующих поколений. Это очень важно. Об этом обязательно нужно говорить и писать.

— Чтобы закончить разговор о Поддубном: дорого роль далась?

— Чтобы набрать форму, я много ел, а потом сидел на строгой диете. Плюс два месяца адских тренировок. Как результат — прибавил 25 кг.

Дублёров для сцен борьбы у меня быть не могло — моё лицо всё время в кадре. Ну а если надо бороться — значит, будем бороться! Страх, естественно, возникал. Что я тогда делал? Выходил и… боролся. И это было самым сложным. Просто представьте: даже если встать друг напротив друга и на протяжении 9 часов толкать друг друга, умрёшь от усталости. А мы с моими противниками не толкались, а боролись. Не в полную силу, но всё же… Однажды у меня два ребра треснули. Дышать не мог. Какое-то время пришлось на обезболивающих провести. Все те две недели, что мы снимали борьбу в маленьком душном театре в Болгарии, когда звучала команда «Стоп!», я падал и засыпал там же, где стоял.

Михаил Пореченков в роли Поддубного

кадр из фильма

Без души

— Вы редко даёте интервью, поэтому интересно узнать, что вы вообще думаете о происходящем в стране…

— Сейчас для нас главное — преодолеть болезненный кризис в отношениях с Украиной, а уже после разбираться со своими внутренними проблемами. Политика, отношения между государствами — штука непростая. Украинцы и русские — это один народ. Но кто-то извне сказал, что мы разные. Нам пытаются внушить, что у нас нет общих корней, общих героев, общей войны и победы. Наверное, мир нас просто боится. Великих воинов, коими мы являемся, всегда боялись. И самый простой способ избавиться от этих воинов — натравить их друг на друга. Это с нами и сделали. Всё это, конечно, очень болезненно и волнительно. Но надо это пережить.

— Вы же понимаете, что найдётся немало тех, кто с вами категорически не согласится.

— В обществе всегда есть определённая биомасса, как я её называю, которая живёт без души, без царя в голове. Таких много. Если у человека нет Бога в душе, значит, он биоматериал. Это не обзывательство, не оскорбление, а обычный научный термин.

— То есть человека, который не верит в Бога, вы автоматически записываете в биомассу?!

— Не в Боге дело! Верьте хотя бы во что-то! В человека, в судьбу, в Будду — мне без разницы. Я говорю о людях, которые ни во что не верят, которые несут нигилизм, разрушение, отрицание всего и вся. Адскую силу они несут! Это самое страшное, когда человек занимает позицию сплошного отрицания. Не верю! Не хочу! Не знаю! Не буду!

Чтобы дети жили

— Вы, многодетный отец, хотели бы, чтобы ваши дети жили в России?

— Я бы хотел, чтобы мои дети жили. (Пауза.) И в этой стране в том числе. А что плохого в нашей родине? Мои дети ездят на Валдай, например, любуются природой, строят отношения с абсолютно простыми русскими людьми. И я хотел бы, чтобы они и дальше жили среди этих людей.

— Но наверняка у вас, успешного актёра, есть домик где-нибудь на Лазурном Берегу в Европе.

— Есть, но не на Лазурном Берегу, а в Испании.

— При нынешнем курсе это вроде бы не совсем патриотично.

— Ну что за глупость?! Вы всё перевернули с ног на голову. Для человека нормально, что ему нравится где-то вне пределов своей страны. Я могу и хочу проводить лето со своими детьми в Испании, и я это делаю. Если захочу и смогу проводить лето в Крыму, значит, буду это делать там. Но в Крыму у меня нет домика, понимаете…

— Так купите, пока там дёшево.

— Уже не дёшево. (Смеётся.) Никаких угрызений совести по поводу того, что я заработал и решил вложить деньги в зарубежную недвижимость, у меня нет. Каждый сентябрь я очень даже патриотично возвращаюсь в МХТ им. Чехова. И надеюсь, буду это делать до своего жизненного финала.

— Скажите, а у вас вообще есть какие-либо претензии к власти или вы всем довольны?

— (Задумывается.) Мне не нравятся эти бесконечные заигрывания с людьми. Не надо с людьми играть, нельзя с ними шутить. Порой мне кажется, что есть непонимание того, какой колоссальный разрыв произошёл между власть имущими и простыми людьми.

— Михаил, напоследок детский вопрос: что бы вы сделали в первую очередь, став президентом?

— (Задумывается.) Россия — очень уж сложное и тяжёлое место. Тяжела шапка Мономаха. Я даже чисто теоретически не готов её примерить. Пускай её носит тот, кому она впору. Я абсолютно убеждён, что быть президентом России — это одна из самых тяжёлых и сложных работ на Земле.

©